Братство

Братство

2D
16+

драма / боевик

Россия

1988 год, канун вывода советских войск из Афганистана. Командование 108-й мотострелковой дивизии планирует отход через перевал Саланг, подконтрольный группировке моджахедов Инженера Хошема. Разведка пытается договориться о перемирии с душманами, но дело осложняется тем, что в плен к Хошему попадает советский военный пилот. Начинается сложная игра, в которой переплетаются противоположные интересы множества самых разных людей: штабистов, исламистов, спецназа, разведки, чиновников из афганского правительства, сотрудников советских спецслужб, таджиков и пуштунов. А в самом центре этого водоворота оказываются солдаты разведроты, для которых важнее любых политических соображений остается правило - не бросать своих.

Отзывы


19 мая 2019
Солдатами не рождаются…

Признаюсь, появления такого фильма, проникнутого искренним антивоенным пафосом, что так необходимо сегодняшнему российскому обществу, стремительно засасываемому милитаристской трясиной, я безнадёжно ж...

Развернуть

Признаюсь, появления такого фильма, проникнутого искренним антивоенным пафосом, что так необходимо сегодняшнему российскому обществу, стремительно засасываемому милитаристской трясиной, я безнадёжно ждал уже много лет. И вот такая картина родилась.

Быть может, кому-то это покажется преувеличением, но рискну поставить фильм Лунгина в один ряд с такими картинами, как «Взвод» Оливера Стоуна или «Цельнометаллическая оболочка» Стэнли Кубрика. Или даже «Джонни взял ружьё» Далтона Трамбо. Не будет лишним напомнить, что антивоенные фильмы западных режиссёров имели оглушительный успех в СССР, который преподносил себя как оплот мира.

Сегодня же читаешь все эти возмущённые заявления михалковщины по поводу фильма и диву даёшься — а с чего бы это вдруг все эти ребята, «жадною толпой стоящие у трона», вдруг решили, что фильм способен нанести столь сильный удар по исторической памяти или ментальности российского народа, что его даже в прокат выпускать не хотели? Неужто Павел Лунгин показал что-то такое, что доселе было неведомо ни представителям общественности, ни зрителям, ни читателям, ни самим непосредственным участникам тех драматических событий? Что такого возмутительного увидели в картине Лунгина цензоры и морализаторы?

Не Александр ли Проханов, например, описал в своём рассказе «Мусульманская свадьба» трагическую историю о том, как советские вертолётчики по ошибке (и обману агентов противника) расстреливают с воздуха мирных афганских мужчин, женщин, детей и стариков, собравшихся отпраздновать знаменательное событие?

«Те, кто сражается на войне, — самые замечательные люди, и чем ближе к передовой, тем более замечательных людей там встретишь. Зато те, кто затевает, разжигает и ведет войну, — свиньи, думающие только об экономической конкуренции и о том, что на этом можно нажиться…», — писал Эрнест Хемингуэй в своём знаменитом романе «Прощай, оружие».

Не знаю уж, хотели того создатели фильма или нет, но получилось так, что конечный результат их деятельности, пожалуй, соответствует формуле американского классика. Хотя разоблачающего пафоса в «Братстве» гораздо меньше, чем в том же перестроечном «Афганском изломе» Владимира Бортко.

В чём же дело? А в том, что удар, нанесённый «Братством», попал точно в цель — в захлебывающуюся в «патриотическом» угаре сегодняшнюю «элиту», отнимающую у людей последние деньги и сокращающую их «возраст дожития». И всё это из любви к Отечеству. Лунгин как будто бы перенёс черты дня сегодняшнего, всей этой милитаристской истерии, льющейся с экранов телевидения, в годы крушения «великого и могучего», предостерегая таким образом сегодняшнее общество от повторения роковых ошибок прошлого. Неслучайно, наверное, один из героев фильма — лейтенант, заглушающий свою боль спиртом, в пику не верящему в истинность своих же слов майору произносит: «Ничего хорошего уже не будет».

Ничего хорошего после ухода «шурави» из Афгана и не было. Ни в Афгане, ни в Союзе. Афганистан, как и Чернобыль, стал гвоздём, вбитым в крышку гроба СССР.

Оценивая «Братство», важно понимать, что фильм Павла Лунгина отражает реальность последних месяцев Афганской войны. Да не войны даже, а советской интервенции в Афганистан, «дружеского вмешательства», в результате которого не могло быть ни победителей, ни проигравших. Это время разоблачений, наветов, лжи, «выстрелов в спину», совершаемых со своей стороны. Время, когда белое объявлялось чёрным, а чёрное белым. И в этом смысле образы центральных героев более чем убедительны.

Один из них — полковник КГБ (Кирилл Пирогов), разруливающий сложные военно-политические ситуации, договаривающийся и с моджахедами, и с их противниками во имя мира и сохранения жизней советских солдат и офицеров, — приехал сюда по той причине, что здесь, в Афгане, всё ясно — кто друг, кто враг и что надо делать. Он закрывает глаза на проступки солдат, которым скоро домой, но не прощает преступления генерала, чьи личные мотивы (горечь и жажда мести) оказываются сильнее не только присяги, но и здравого смысла.

Его соратник — спецслужбист в Афганистане (Фёдор Лавров) — тот и вовсе боится, что война скоро закончится, и он не найдёт места в жизни, боится возвращаться на гражданку, где всё пошло не так. Он и не понимает уже, что делает в этой стране, какую миссию выполняет, но другой жизни тоже не видит.

Неужто неправда, что в армии, а уж тем более на войне, солдат не ищет, где сытнее и теплее, не хочет чем-то поживиться и устроиться покомфортней? Да такое даже на Великой войне было, не то что на этой, «незнаменитой» и необъявленной.

Оправдывают ли неблаговидные поступки своих персонажей создатели фильма? Вовсе нет. Подонок прапорщик (Ян Цапник), для которого война — мать родна, получает по заслугам и от чужих, и от своих, хотя и сохраняет свою жалкую жизнь. Как и солдат-узбек, выкупивший невесту у афганцев путём предательства своих.

Есть ли место подвигу на этой войне? Конечно, есть! Ведь и спецслужбист, и молодой лейтенант, рефлексирующий после каждого совершённого им убийства, без тени сомнений отдают себя в заложники моджахедам.

Разве не заслуживает уважения пленённый моджахедами лётчик, совершающий дерзкий побег из плена, лишь по нелепой случайности оказавшийся провальным? Да и сама ситуация с лётчиком — сыном генерала, руководствующегося не военной целесообразностью, не честью и совестью, а своими чувствами и эмоциями (пусть и объяснимыми, но не оправданными), — этим лётчиком, честно выполняющим свой воинский долг наравне со всеми, не сдавшимся и не сломленным, — это ли не высокая драматургия?

Есть ли место добру в этом мире? Да, есть. Ведь командир разведгруппы (Олег Васильков) — самый настоящий «батяня-комбат», переживающий (больше внутренне, чем внешне) за каждого вверенного ему солдата, пытающийся сохранить каждому из них жизнь вместо того, чтобы везти на Родину героев в цинке.

И здесь опять важно понять и принять, что события фильма — это не Великая Отечественная, когда солдаты и офицеры умирали «за други своя», «За Родину, за Сталина!», когда ценой победы или поражения было само существование российской цивилизации. Это даже не первые годы выполнения «интернационального долга», когда идеологическая мотивация была ещё сильна. Это Перестройка с её крушением идеалов, начавшейся оголтелой декоммунизацией и безграничной гласностью. Это начало новой эпохи, в которой не будет места ни интернациональному долгу, ни национальным интересам, эпоха стяжательства и мародёрства во всероссийском масштабе.

И если мотивы и поступки героев оценивать именно в контексте данной эпохи, то ничего противоестественного и из ряда вон выходящего мы не обнаружим. И героизм, и мужество, и трусость, и предательство, и подлость, и великодушие — всё это было на войне.

Свернуть
17 мая 2019
Картина о побежденных

Да, это вам не «Девятая рота» — героическая, молодцеватая…

«Братство» — картина побежденных.

Недаром, время ее проката оттеснили от майских праздников подальше.

Русские никогда не были инициаторами...

Развернуть

Да, это вам не «Девятая рота» — героическая, молодцеватая…

«Братство» — картина побежденных.

Недаром, время ее проката оттеснили от майских праздников подальше.

Русские никогда не были инициаторами захватнических войн. Нам хватает своих бескрайних просторов, а вот свою пядь земли никому и никогда не уступим.

В данной ленте много трагического и печального.

Россияне гибнут, зачастую не сознавая за что и чего они ищут здесь в этих суровых неприступных скалах, прикрывающих собой целые города чужого народа. Где малый ребенок может расстрелять их в упор, где на каждом шагу средневековые жестокие казни наших солдат.

На поле брани нет боевого братства: вероломно нарушается временное перемирие.

Среди рядового состава процветает мародерство, а предательство совершается даже на уровне генералитета.

Здесь умерли навеки даже те, кому «посчастливилось» уйти домой с последним эшелоном.

Фильм поставлен талантливо, убедительно, реально во имя одной, но главенствующей идеи: война — зло, огромное бедствие, она несет смерть и разрушение людям.

Однако, история говорит о том, что войны были, есть и будут. Война войне — рознь. Главное, кому это выгодно,

7 из 10

Свернуть
16 мая 2019
Границы ключ переломлен пополам

Война. Война мертвым якорем застряла в культурном коде страны. Каждый год отечественные киноделы с обожанием штампуют пачки беззубых патриотических картин, главная цель которых — в очередной раз доказ...

Развернуть

Война. Война мертвым якорем застряла в культурном коде страны. Каждый год отечественные киноделы с обожанием штампуют пачки беззубых патриотических картин, главная цель которых — в очередной раз доказать величие русского народа. Ведь остались же люди, которые до сих пор не поняли, что, превозмогая, можно добиться всего, твердый стержень — залог победы, а конец боевых действий всегда полон радости и счастья. Остались? Разнообразие клишированной жвачки всеми силами пытается склеить нейроны мозга, демонстрируя ужасы войны как милое приключение. Все это к тому, что при диком желании нагло эксплуатировать серьезную тему, достойные картины пересчитываются по пальцам. Поэтому ценность «Братства» Павла Лунгина резко возрастает, оставляя конкурентов далеко позади. Режиссер «Острова» не стесняется говорить откровенно, интересно и жестко.

Новая работа Лунгина наверняка известна вам, как та картина, которую запрещали, притесняли и переносили. Ведь Павел Семенович снял фильм, на котором «нельзя воспитывать молодёжь, чувство патриотизма». Во время просмотра оказывается (внезапно), что ничего оскорбительного, а уже тем более русофобского, в нем нет. Русские солдаты не насилуют женщин, не едят детей и не проявляют признаков ксенофобии. Они борются за выживание, воюют ради непонятной цели и мечтают вернуться домой. Да, кто-то занимается мародерством, кто-то становится предателем ради денег, но это война. Не пластмассовая сказка, где удалой Иван в одиночку выкашивает роты солдат, а реалистичный ад, в котором люди сходят с ума.

Завязка сюжета выглядит предельно банально. В плен к моджахедам попадает советский пилот (по совместительству сын генерала), и все действующие лица пытаются его спасти. Высшее командование старается урегулировать конфликт мирно, тогда как солдаты — пушечное мясо, решают проблемы силой. Если ознакомиться с трейлером, то желание смотреть «Братство» сразу отпадет. Ни синопсис, ни двухминутный ролик совершенно не передают атмосферу фильма. Лунгин снял гораздо более целостную и монументальную картину, способную на протяжении повествования несколько раз менять акценты, удивлять и захватывать. Это не история о группе бравых ребят, готовых «не бросать своих». Это вязкий опус, отражающий последние годы Афганской войны. Героизм и патриотизм никому не нужны. Вернуться бы живым.

Ключевую роль «Братства» играет реализм. Съемка «с рук» позволяет забрасывать зрителя в самый центр резни. Вокруг свистят пули, на голову падают камни, кто-то кричит, а в воздухе висит страх. Несмотря на уклон в документалистику, в фильме есть как минимум две запоминающиеся, грамотно поставленные сцены (о них чуть позже). Но стрельба когда-то заканчивается. Мирные эпизоды грамотно разбавляют повествование, привнося шепотку юмора для разрядки. Подобное чередование эмоций сразу же располагает к себе. Ведь солдаты не могут постоянно воевать, иногда им нужен отдых. Кстати, с первых минут отчетливо заметно отсутствие деления на «чужих» и «своих». Советские воины — такие же люди, которым свойственно ошибаться и совершать ужасные поступки.

Один из эпизодов наглядно демонстрирует разницу между «фильмами о войне» и «Братством». Штурм крепости, намечается перестрелка. Обычно в такие моменты играет бодренькая музыка, ритм которой заставляет героев стрелять в два раза точнее, а злодеев тупить в два раза больше. Есть другой вариант. Когда речь идет о серьезном, натуральном кино, логично убрать любой аккомпанемент, оставив лишь лязг пуль, гул взрывов и стоны мертвых. Павел Лунгин идет еще дальше. Первая боевая сцена не просто выглядит максимально правдоподобно (стиль съемки располагает), но и дико атмосферно. Потому что вместо стандартного «бум-бум» звучит трек «Все идет по плану». Вакханалия достигает пика в тот момент, когда Летов начинает истошно орать, а вокруг лежит с десяток трупов. Это настолько сильно резонирует внутри, что хочется аплодировать стоя.

Главное опасение, связанное с «Братством», заключалось в смазанной концовке. Такая многогранная работа просто не имела права сдуться. В фильме есть два момента (не считая заключительного), которые стали бы отличным финальным аккордом, но Лунгин продолжал. Павел Семенович понимал, что он хочет донести. На экране бежали титры, а на языке вертелось одно слово — «великолепно». «Братство» ставит жирную точку, подводя итог всему сказанному. Истории командиров и солдат во многом не похожи друг на друга, ведь они видели разную войну, но между ними есть одно сходство. Каждый, начиная от обычного рядового и заканчивая генералом, мечтал вернуться назад. Домой, к семье, матерям и отцам, женам и детям. Чтобы наконец обрести мир и покой.

9 из 10

Свернуть
14 мая 2019
Кино по плану

После коммерческого, а значит эстетически провального эксперимента, каким была «Дама Пик» Павел Лунгин каким-то чудом протащил через Минкульт своего рода «военный Левиафан», кино художественно цельное...

Развернуть

После коммерческого, а значит эстетически провального эксперимента, каким была «Дама Пик» Павел Лунгин каким-то чудом протащил через Минкульт своего рода «военный Левиафан», кино художественно цельное, мощное и в такой же степени, как и фильм Звягинцева, нигилистическое. Ориентируясь на нелицеприятные воспоминания ветерана Афганистана, режиссер пытается достигнуть уровня балабановской «Войны», выразить трагедию всех враждующих сторон, отдавая предпочтения, как это не странно, афганской стороне.

Лунгин в последнее время не стесняется в выражении своих либеральных взглядов, дает многочисленные интервью «Дождю» и «Эху Москвы», критикует власть и Минкульт, что удивительно для режиссера «богоискательской трилогии» («Остров» — «Царь» — «Дирижер»), вершины его творчества, что говорит о том, что этому постановщику все равно что снимать («Дама Пик» еще раз это доказала), главное, чтобы произведение было художественно цельным и энергетически мощным.

К «Братству» трудно придраться по эстетическим параметрам: проработанная драматургия, выпуклые персонажи, раскрывающиеся по ходу действия, умелое чередование экшна и размышлений, почти незаметная из-за динамизма происходящего операторская и монтажная работа, одним словом режиссура высокого класса, михалковского и балабановского уровня (сравнение не только с «Войной», но и с «Утомленными солнцем 2» напрашиваются сами собой — столь противоречивы с уклоном в негативное персонажи и столь демонстративна дегероизация «отважных воинов»). К этой картине можно придраться лишь идеологически: что она очень уж демонстративно проводит параллели с Сирией и милитаристским духом русского военного командования во все времена, отчего, по режиссеру, и все наши беды.

В «Братстве» среди советских военных вообще нет однозначно положительных персонажей (даже протагонист, герой Пирогова, и тот какой-то скользкий, мутный тип), но благодаря такой расстановке акцентов все они выглядят живыми со своими слабостями антигероями позорной войны, советского Вьетнама. Критики, писавшие о фильме Лунгина, на мой взгляд, справедливо замечали, что в нашем кино нет об Афганистане разоблачительных фильмов такой мощи, как о войне вьетнамской в кино США: «Охотник на оленей», «Апокалипсис сегодня», «Взвод», «Цельнометаллическая оболочка», все у нас какая-то пропагандистская туфта вроде «9 роты», пусть и с картонными намеками на объективность. И вот «Братство» восполняет этот пробел.

Во многом это справедливо, но у Лунгина получилось то, что называется «тенденциозным кино», то есть искусство, пытающееся навязать реальности какую-то идеологию, тенденцию. И это идеология либеральная, известная своим пацифизмом и критической настороженностью в адрес патриотизма. В отношении Афганистана это справедливо, ведь перед нами война, которой незачем гордиться, потому путь демифологизации — единственно возможный здесь для серьезного искусства, которым, конечно, не идут многочисленные агитки Минкульта о Второй Мировой вроде «Танков» и «Т-34». Потому кстати «Утомленные солнцем 2» — единственная адекватная попытка фильма о Второй Мировой в сегодняшних постсоветских условиях, гораздо трезвее и честнее, чем все это «Коридоры бессмертия» и прочее. Но в данном случае речь не об этом.

Речь о другом, что ближе к финалу «Братство» становится фильмом о героическом сопротивлении советской интервенции, мифологизацией афганских бандитов. И вот это уже нонсенс, который очень трудно снести даже тому, кому фильм Лунгина в общем-то нравится… Здесь опять же сказывается идеологичность картины: ведь либерализм всегда идеализирует «освободительные» движения, все мы помним, как либералы защищали Масхадова и Басаева. К чести Балабанова надо признать, что он счастливо избежал этой опасности снять фильм о «притеснении свободных горцев русскими оккупантами», сделав картину о войне как общей трагедии. Если бы «Братство» показало всех участников конфликта противоречивыми личностями, в которых негативное перевешивает позитивное, это было бы честно, и, возможно, мы правда имели бы фильм, не уступающий по мощи шедеврам Копполы, Стоуна, Кубрика.

Однако, этого не произошло, и несмотря на блистательные актерские работы Цапника, Момота, Кузнецова и других, несмотря на точное, кульминационно просчитанные столкновения их героев, получилось так, что все это странные, морально сомнительные личности (а мы все морально сомнительны) сражаются с гордым, честным народом, который правда готов за деньги все купить и продать (есть в фильме несколько точных моментов, намекающих на эту черту афганцев), но при этом это искренние и мужественные люди, а не бандиты, терроризирующие собственное население несколько десятков лет, которые хотят удержать его на феодальном уровне развития, не пустив в будущее. Как либерал, Лунгин должен понимать, что «духи» — препятствие на пути культурного и экономического прогресса Афганистана, и хоть это и не оправдывает советскую агрессию в эту страну, но с ними как с инерционной силой должен кто-то бороться, иначе Афганистан так и останется в руках исламистов, живущих на экспорте героина.

Таким образом, подводя итоги этой пространной рецензии на формально блистательный, но идеологически неприемлемый для меня фильм, хочу отметить еще один аспект, добавляющий фильму очков — песни «Гражданской обороны», звучащие наконец-то в русском кино (!), тогдашняя антисоветскость советского панка Егора Летова, как ничто другое ложится на дегероический видеоряд, это сделано и смонтированно очень здорово, а песня «Солдатами не рождаются», под которую идут титры дает понять подлинное настроение режиссера, его нутряной мессидж — осуждение всех сторон конфликта, жаль что реализовать его в фильме полностью он так и не смог, поддавшись своим либеральным заблуждениям.

Свернуть
14 мая 2019
Искусственность драмы на экране

Между 1991 и 2019 годами двадцать восемь лет, целая эпоха, поколение, разные страны, разное мировосприятие, разные герои. И именно столько лет разделяет «Афганский излом» В. Бортко и «Братство» П. Лун...

Развернуть

Между 1991 и 2019 годами двадцать восемь лет, целая эпоха, поколение, разные страны, разное мировосприятие, разные герои. И именно столько лет разделяет «Афганский излом» В. Бортко и «Братство» П. Лунгина, просмотр которого напомнил мне этот фильм. Нет ни одной темы, которая бы не была освещена в первом фильме и не нашла отражение во втором, тут и тема бессмысленности самой войны, и напрасность жертв, и желание выжить несмотря ни на что, и желание обзавестись дефицитом, и даже линии молодых офицеров — детей генералов. Почти дежа — вю. Но восприятие фильма испортило не это, а какое- то чересчур наигранное отображение событий, в какие — то моменты видишь на экране чуть ли документальное кино, со всеми неприглядными сторонами войны, и вдруг абсолютно искусственное изображение событий. И вот этот диссонанс и не сделал кино цельным для меня.

Общий сюжет разбит на отдельные эпизоды, нити связывающие их не дают цельности, фильм просто распадается на события, которые почти все можно перемешать и ничего не измениться в восприятии. И искусственность сцен режет глаз, офицеры спецслужб даже водку пьют не натурально в кадре, а уж старший офицер, который держится за панибрата с солдатами совсем из другой галактики, они же его пошлют и приказ не выполнят. Рафинированность полковника КГБ раздражала весь фильм, он вообще понимает, где находится, да и с субординацией армейской видимо не знаком. И вот такими моментами режет глаза весь фильм, да были пару сильных моментов, но этого мало.

Отсутствие положительных персонажей, опять таки, не новость для нашего кино, в том же «Афганском изломе» с хорошими тоже плохо, но там есть антивоенное начало, подкрепленное нервов и действом, а здесь его нет.

Не могу сказать, что актеры сыграли хорошо, они сыграли на уровне сериалов, а не серьезного кино. Да Лунгин говорил, что он снял не характерное для себя кино, но не до такой же степени, когда у режиссера, умеющего дать характер героя в камеру, вдруг почти полностью не играют актеры. Я критично относился к нападкам за то, что «собрал слухи, грязь и показал в фильме», не неправы кто так говорил, Лунгин показал на половину слухи, грязь и прочее, боязливо, без привычной жесткости в линии, наверное потому так и смотреться фильм, нельзя делать антивоенное кино наполовину, это конъюнктура называется. Бортко в 1991 году снял кино, где язвы армии, бессмысленность войны, драма людей на войне и распад Союза показаны на разрыв аорты, подкрепив сильнейшими актерскими работами, а Лунгин в 2019 не сумел этого сделать.

По итогам просмотра я подумал, что это было, как режиссер снявший «Такси-блюз», «Олигарха», «Свадьбу» снял такой поверхностный фильм?

Свернуть

Расписание